Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

– Но ведь и тут народ постоянно о своем этом пророчестве говорит вечно, – задумчиво протянула драконица. – Но слушай, это ведь и правда не мешает им относиться к нам не как каким-то абстрактным героям из легенд! Вот хотя бы та же Айду… мне кажется, она тебе сочувствует больше прочих.

– Просто она шаманка и целитель, не может целитель не сочувствовать тому, кому пришлось нелегко, она сама так говорила, – парень пожал плечами. – Она очень проницательная, к тому же. Иногда кажется – вообще всех насквозь видит! Удивительно, но меня это почему-то совсем не тревожит, хотя, если честно, никогда не любил быть точно открытой книгой, ты же знаешь!

– Зна-а-аю… будто я не помню, как ты возмущался, когда Силас ловил тебя на обмане – когда мы с тобой были еще совсем мелкие! – Льюла улыбалась, вспоминая детство. – Ну а Айду видит насквозь вообще всех, так что это совсем не зазорно, правда?

– Ага! А еще я тут понял, что пока что – другом из всей компании могу назвать только Оро, – немного грустно добавил Амир. – Все остальные… они настолько больше меня знают и умеют, что равняться как-то глупо. Оро, в общем-то, тоже, но он как-то проще и такой… открытый, что ли?

– Да уж не как Кальбар, ага! Вот кто мне не нравится вообще, – заявила Льюла. – Тебе тоже?

– Не знаю, Лью… вот вообще не знаю. Такое чувство, что ему самому вообще никто не нравится.

– Кроме Айду! – ловко ввернула драконица.

– Э-э-э-э… да? – Амир удивился.

– Ну конечно же! Он, ты заметь, нормально только с ней разговаривает, остальным же в ответ на любую фразу сыплет сплошными колкостями, – в речи самой янтарной проскользнули саркастичные нотки. – Экий страдалец, никто его не понимает!

– Ну зачем ты так, может, у него, и правда, случилось в жизни такое, что у него есть причины никому не верить, – засомневался Амир.

– У нас тоже есть, – отрезала Льюла. – Нас выгнали из дому за провинность, равную едва ли не разбитому кувшину! Боги пресветлые, да будто другие подростки никогда не дерутся со сверстниками! Когда Тиркери, мальчишка скорняка, едва не выбил камнем глаз сыну дворцового писца – все только пошумели да задали тому трудиться на благо города сколько-то, а ту-у-ут! – драконица начала заводиться, нервно прижимая и снова раскладывая гребни по бокам морды.

– Ну ты сравнила, Льюла, не надо меня выгораживать… – Амиру очень не хотелось вспоминать этого, но пришлось.

– За что выгораживать, Амир? Ты что, в чем-то виноват? Да ты таким родился, это раз. Два – они, эти советники, меня, понимаешь, меня оскорбили недоверием! Я только сейчас полностью понимаю это – ты вспомни, что тот же Вердэн говорил – не доверять дракону по поводу его всадника?

Амир отметил про себя, что в его столь же юной, как и он сам, спутнице начал прорезываться наследный драконий характер – при чем отнюдь не характер янтарного! Скай много рассказывал, чем отличаются по характеру и повадкам разные виды драконов – так вот, примесь крови черных драконов в Льюле сказывалась с годами все сильнее, и не только во внешности. Кроме роскошных острых гребней на голове и гораздо более широких, чем у матери, крыльев Льюла от отца унаследовала, по ходу, и несгибаемое упрямство.

– Да, странно получается… те, кто видел нас с рождения, верят нам меньше, чем случайно встреченные в лесу путники, – грустно подытожил Амир. – Слушай, давай про что-то повеселее, ага?

– Ну давай, – кивнула Льюла. – Расскажи мне про ладью, тебе же ведь понравилось?

– Не то слово! – улыбнулся Амир. – Если и есть что-то на земле такое, что могло бы сравниться с полетом – то это только вот, наверное, долгое плавание!

– Даже так? – драконица хитро сощурилась.

– Ага. Я просто все время думал – в море-то поди еще лучше! Даже на реке было здорово, а уж море… Только представь! – Амир закрыл глаза, просто делясь с Льюлой каскадом образов и впечатлений, не в силах найти точные слова для описания своих эмоций.

– И правда – здорово! – тихонько ответила Льюла. – Тебе настолько понравились и эти люди, да?

– Ты про северян?

Льюла кивнула.

– Конечно, – Амир развел руками. – Вот кто точно не о каких предназначениях даже не заикался! А в то же время – как ко мне отнеслись, даже не зная пока, кто мои родители!

– Ну положим, они сразу подозревали, – Льюла качнула кончиком хвоста. – Грамбольд же сказал – ты очень похож на отца.

– Лью, а вот теперь представь на их месте, ну, скажем, все тех же эллеральцев…

Льюла засмеялась:

– О-о-о, если бы эллеральцы встретили внезапно, скажем, сына того же Силаса в отсутствие самого Силаса… Они бы со всех сторон его обнюхали-обмерили, вертели бы и крутили так и сяк, и ни за что бы не поверили на слово тому, и сколько бы еще подозрительно посматривали, взвешивая каждое его слово во сто крат тщательнее, чем такое же слово из уст кого другого!

– Вот именно, – веско подытожил Амир. – Меня тут… не то, чтобы ценят, какой там, я ж только появился, и ясное дело, что будут и присматриваться, и принюхиваться – но хотя бы слушают. Слушают, что говорю именно я – не так, как это было в Эллерале. Извини, но я постараюсь отвыкнуть называть Эллераль домом. Не стало то место мне домом – ни в каком смысле. Новые же знакомые, говорю, верят мне – и верят в меня. В нас верят, вот что важно. Может ли быть что-то, что заставляет сильнее воспрять духом? Лью, ты согласна?

– Конечно, Амир. Да и про дом – конечно, я скучаю по маме, Скаю и всем остальным, но вот про то, что домом Эллераль не стал – это точно.

Пока они разговаривали, успели вернуться Вердэн и Айду, в сопровождении еще нескольких гаэльцев – кто из них был гаэльскими элро, а кто – людьми, Амир смог определить не сразу. В Гаэли вообще в этом вопросе были дикая мешанина – чистокровных ни тех, ни тех вообще, кажется, практически не существовало. «Разве что в кругах высшей знати чистокровные эльфы есть… а вообще надо будет спросить у местных при случае», – отметил Амир про себя.

Всадника окликнули, и он, вместе с Льюлой, последовал за товарищами. Те направлялись вглубь поселения, в Дом Старейшин, как оказалось, и по пути к ним периодически присоединялись еще гаэльцы. Видимо, собирался тот самый совет, о котором говорила Айду. Кроме Амира и Льюлы, гаэльцы позвали и остальных северян – те уже практически все были в сборе.

«Льюла, я даже не знаю, что говорить-то, если меня спросят! Я вообще ничего не знаю об этой их войне!» – Амир понял, что волнуется, и поэтому обратился к драконице. Она посоветовала не стараться лезть во все подряд и побольше молчать и слушать. И Амир решил, что так и стоит сделать, а о чем вдруг спросят – честно сказать, что знает, а чего не знает, не выдумывать.

Само собрание напоминало то, что любой северянин назвал бы словом «тинг» – право слова было у любого из собравшихся, но все же многие предпочитали слушать более опытных товарищей.

Вердэн и Айду сжато, но при этом точно и не упуская действительно важных деталей, рассказали брамстонцам и людям Грамбольда о встреченном недавно отряде силамарских воинов с рыцарями на медных птицах. Новость взбудоражила всех немало: ведь одно дело сражаться с мелкими отрядами, иногда щупающими на прочность границу двух частей Гаэли, и отгонять излишне обнаглевшего соседа восвояси – и совсем другое вот так, на своей собственной земле столкнуться с вооруженными до зубов и не скрывающимися отрядами регулярных воинских частей Империи.

– Допустим, как-то вы же справились с этим отрядом – вчетвером, – выслушав все, первым делом заявил один из воинов – суровый темноволосый элро со шрамом на скуле. Имени его Амир не знал.

– Впятером, – тихо поправил Амир. – Еще ведь Льюла.

– Да, с нами был дракон, – уже громче подтвердила Айду. – Именно Льюла справилась с двумя из трех грифонов и ранила третьего. Вы же все понимаете, что грифоны – одно